Ursus

[prokhozhyj]

 
      Читаю Старокадомского, про полярную экспедицию 1910–1915 годов (тыц). Очередной раз дивлюсь, как всё-таки сместилось за век отношение к живому. Вот те же встречи с белыми медведями: там про любую кончается тем, как именно медведя застрелили. Причём отнюдь не только в случаях угрозы, а просто: увидал – стреляй. Увидал на берегу – высадись и стреляй. И даже не обязательно ради какой-то добычи: "…ни мясом, ни шкурой воспользоваться мы не могли, так как уже наступил час, указанный начальником экспедиции для возвращения на корабль. Некогда было снимать шкуры, к тому же в летнее время мех редкий, без подшёрстка. Взяли с собой только голову самого крупного медведя самца, а всё остальное бросили…" (с. 139). Один эпизод из многих. Впрочем, обычно шкуры всё-таки снимали. И только раз, кажется, проплыли мимо, потому что "не было времени на стрельбу"… Норма поведения.

 

Comments

[anna-bpguide.livejournal.com]

Да. Зверь сильней. Места в мире у человека - ровно столько, сколько у зверя отвоёвано.
Приходится регулярно напоминать себе, что это тысячелетняя норма, при чтении, например, об охотничьих развлечениях монархов 19 века.
Впрочем, оно и сейчас во многих головах.

[bbzhukov.livejournal.com]

Я писал об этом почти десять лет назад - к юбилею "Вокруг света":

"Со страниц старых номеров «Вокруг света» перед нами встают отважные путешественники, охотники, исследователи неведомых земель – как реальные, так и рожденные воображением сочинителей. На каждом шагу им приходится сталкиваться с грозными силами дикой природы – и побеждать их. Герои той эпохи стреляют в зверей не только для самозащиты или добычи пропитания, но всякий раз, когда представляется такая возможность. Вопрос, зачем нужно обязательно убивать свирепого носорога, кровожадного тигра, злобную гориллу или коварную анаконду, показался бы им странным и нелепым. Как и мысль о том, нужно ли рассекать непроходимые джунгли дорогами и превращать бескрайние прерии в поля для гольфа.
Всю свою предыдущую историю человек вел нескончаемую борьбу с дикой природой, медленно расширяя островки освоенного и окультуренного пространства. С развитием техники покорение природы пошло быстрее – и пафос этих долгожданных побед пронизывал не только массовую литературу. Стены гостиных аристократических замков и особняков нуворишей украшали тигриные шкуры, светские красотки щеголяли в леопардовых манто, на страницах модных журналов доблестные охотники позировали на фоне гор слоновьих бивней и оленьих рогов, наглядно доказывая, что храбрый и просвещенный человек сильнее любого самого могучего зверя, и никто отныне не смеет вставать у него на пути. Бесчисленные Тартарены, возжаждавшие подвигов и славы, устремлялись в Африку охотиться на львов, не задумываясь, зачем нужна эта охота. В 1854-57 гг. британский джентльмен-охотник сэр Джордж Гор застрелил в верхнем течении Миссури 1600 оленей и лосей и 105 медведей. Спустя полвека экс-президент США Теодор Рузвельт (тот самый, которому мир обязан плюшевым мишкой) за год убил в будущих Кении и Уганде более трех тысяч крупных зверей".